Мир · не · кончается · нигде

Как нельзя постоянно смотреть в глаза собеседнику (если только не хочешь напугать его до смерти), так и о значимых вещах нельзя говорить прямо, если не собираешься превратить их в несмешную шутку.

Когда меня просят написать о счастье, взаимопонимании и востребованности - мне хочется трижды сплюнуть и постучать по дереву. Потому что счастливые люди не пишут о своем счастье, как сытый не вспоминает о еде, до тех пор, пока не проголодался. Взаимопонимание не фотографируют на память, востребованность не выставляют напоказ подробным списком регалий, а татуировка “Life is great” - первый признак того, кто в отчаянии.

Поэтому если бы я могла выбирать, то сразу после мира во всем мире я пожелала бы всем процветать и радоваться - настолько, чтобы об этом не хотелось писать в фейсбуке.

На этом у меня, наверное, все.

Мой единственный личный враг родился 27 января 1756 года, и эту дату я буду помнить всегда. Он не хотел мне ничего плохого, когда написал 22 сонаты для клавесина, 32 струнных квартета, 55 концертов и почти шесть сотен других произведений, а затем скончался в ужасных муках. Я это понимала и даже по-человечески ему сочувствовала.
Сочувствие ненависти не мешает.

“Сейчас мы будем петь про крылатые качели, а потом Полина расскажет нам про Моцарта”. Добрая учительница музыки быстро выяснила, что пение - это не мое, и решила тактично избавить меня от тщетных попыток. Поэтому в какой-то момент я перестала петь и начала делать рефераты про великих композиторов.

Я знаю, что такое абсолютное одиночество. Это не покосившийся сруб в глухом лесу. И даже не севшая рация в Антарктиде. Это когда все поют про крылатые качели, а ты потом рассказываешь про Моцарта.

Начиная с того года я больше не пела. Ни в душе, ни под плеер, ни у костра, ни в караоке, и когда в средней школе девочки выясняли, кто из них кто в Spice Girls, я прочитала книжку c биографией.

***
Все возвращается, и на каждую ситуацию найдется зеркальное отражение. Правда, я не думала такими высокими категориями, когда сидела в жутковатом эмигрантском районе Милана, и понимала, что я там застряла. Буквально. Я натерла ноги туфлями уже шесть часов назад, но у меня были встречи одна за другой, и я так долго терпела, что стоило потом остановиться на минуту, идти дальше уже не получилось.

И вот я сидела на грязном тротуаре в шелковой юбке и чувствовала себя шкуркой от банана, на которую кто-то наступил. У меня здесь не было друзей, меня не понимали, когда я пыталась спрашивать дорогу, у меня плохо получалось то, что я делала, больше всего я хотела выбраться из этого долбанного района и меньше всего - идти домой, потому что там мне тоже никто бы не обрадовался.

И тут у меня начались галлюцинации. Потому что за моей спиной вдруг громко запели. Я хорошо знала слова песни и потом часто пыталась восстановить тот момент в памяти, чтобы понять, не приснилось ли мне. По стертым ногам получалось, что не приснилось. Действительно, что еще могут петь в мрачном эмигрантском районе.

Харе Кришна Харе Кришна
Кришна Кришна Харе Харе
Харе Рама Харе Рама
Рама Рама Харе Харе

Оказалось, что во двор вышли кришнаиты. Я им так обрадовалась, будто мы с ними вместе из Москвы приехали. И от парадоксальной радости узнавания, и от физической беспомощности, и от жалости к юбке - от всего сразу - я сдалась и запела вместе с ними. И пела еще долго - десять минут или полчаса, чувствуя, как меня отпускает многолетняя тоска.

В тот день я простила Моцарта, я простила Spice Girls, я простила всех, кто пел хором про крылатые качели.
И начала петь в душе.

Оригинал взят у masha_koroleva в Руководство по идеальной обиде, новые мысли

Если чувствуешь, что рожден для грабежей и бунта - найди себе монастырь построже, и тогда каждое отклонение от устава станет поводом для внутренней гордости, на которую способен только полностью реализовавший свои способности человек.

Последние семь дней я просыпаюсь и с минуту прислушиваюсь к собственному чувству долга. Оно молчит. Я больше не должна читать. Я больше не должна ничего конкретного думать о прочитанном. Я больше не должна разбираться в стилистике, морфологии, этимологии и во всем языкознании вообще. Я теперь могу это делать только, если захочу.

По моему скромному мнению, при существующей системе высшего образования филологов лучше всего отправлять на физмат (а физиков и математиков, соответственно - на филфак). Чтобы не дай бог не разлюбили дело жизни. Потому что лучший способ отучить кого-нибудь читать ночью под одеялом - выдать ему список из сотни-другой замечательных книг на четыре месяца. Чтобы ему пришлось читать по ночам.

В последних классах школы я больше всего любила писать транскрипции текстов и делала это в свободное время - просто потому, что мне было интересно, как все работает. После курса фонетики в университете я могу сделать полный фонетический разбор неодобрительного сопения под нос, приложив раскладку диалектных вариантов, но не буду ни за что.

Я пропускаю запятые в письмах, пишу "Вы" с маленькой буквы и каждый раз чувствую себя при этом свободным человеком. Если меня отправят на необитаемый остров с двумя книгами, одна из которых будет “В поисках утраченного времени”, а другая - "Курочка Ряба" (ну, мало ли, как жизнь повернется), то Пруст пойдет на хозяйственные нужды, а вторая останется напоминать о вечных культурных ценностях .

Я защитила магистерскую.
Больше никогда.

Пару недель назад у меня в ванной перегорела лампочка. Я была совершенно не готова к такому повороту событий – с тех пор, как я въехала в эту квартиру, ничего подобного не случалось, соответственно, запасных лампочек у меня не было.

Я решила, что куплю ее с утра, по дороге на работу. С утра я решила, что куплю ее вечером, по дороге с работы. Вызывая в начале первого такси, я про нее даже не вспомнила. В тот вечер я принимала душ при свете свечки. И ничего страшного в этом не было – такой, загадочный полумрак.

Так продолжалось день за днем. С утра опаздывала, вечером мне было не до лампочек. В конце недели, когда я все-таки собралась с силами и пошла на поиски, выяснилось, что в моем районе они не продаются. Четыре супермаркета, три банка, шесть салонов красоты и одна сайентологическая церковь остались совершенно равнодушны к моим бытовым проблемам. В единственном магазине электроники на меня посмотрели так, будто я спросила, продается ли у них картошка на развес.

Тем временем у меня образовался рефлекс – при входе в ванную тянуться к зажигалке. Я переставила туда коробку со свечами – чтобы было удобнее. Каждое утро я вспоминала о том, что нужно найти и купить лампочку, и каждый день что-нибудь случалось, и мне становилось совершенно некогда. Правда, какие могут быть лампочки, когда у меня в жизни столько всего происходит.

Прошло две недели. Я и привыкла. Так же, как привыкают ко всем неудобствам в мире. К неинтересной работе. К лишнему весу. К постоянному стрессу. Мне уже казалось, что я всю жизнь принимаю душ в полумраке. В конце концов, кто сказал, что нельзя быть счастливым без света в ванной – зато у меня есть свет в холодильнике.

И когда я ее, наконец, нашла и вкрутила, я поняла, что жить без лампочки можно бесконечно долго. Но по сравнению с жизнью с лампочкой – это полный отстой.

Самая большая любовь к учебе у меня наступает, когда случается завал на работе, любовь к работе - накануне встречи с научной руководительницей, а темы для записей рождаются одна за другой, когда первое накладывается на второе.

***
Только что из статьи по методике узнала прекрасное: для нормального осуществления когнитивных функций мозгу необходимо 60% нейтральных раздражителей, 35% положительных и 5% отрицательных. 5% - это резерв, в пределах которого ошибки в обучении воспринимаются как стимул, а не как признак неудачи. Как только увеличивается количество отрицательных раздражителей, падает интеллект и начинает выключаться память. Из чего следует вывод: хочешь быть умным и здоровым - обзаведись источником положительных эмоций и не давай никому иметь себе мозг.

***
И тут я поняла, что хочу сказать всем большое спасибо за добрые слова в письмах, личных сообщениях и комментариях - вы вносите существенный вклад в мои 35%. Даже если я скромно отвечаю смайликом или делаю вид, что не заметила, что меня только что похвалили (видимо, из той же несуществующей скромности), внутри я каждый раз очень радуюсь и счастливо расправляю когнитивные функции.

У меня ее нет. Все слухи насчет моей силы воли - не более, чем удачное стечение обстоятельств: кто-то когда-то меня похвалил, кто-то где-то увидел меня за ноутбуком в семь утра, кто-то давным-давно получил от меня работу в вечером 31 декабря - и вот оно, рождение волевого человека.
( Read more... )

Я из тех добрых жизнерадостных людей, которые привыкли считать, что все проблемы решаются усилием воли. Особенно, если это чужие проблемы. Ну что они, как маленькие. Разве не очевидно, что все очевидно?

Тебе мешает лишний вес? Хватит жрать.
Мало зарабатываешь? Начни работать больше.
Не помогает? Перестань сидеть в фейсбуке.
Ты унылое говно? Возьми и развеселись.
Не можешь? Подними задницу и смоги.

«Встань и иди», короче. Ну а что? Наши деды воевали, а мы умудряемся страдать с ванильным латте из Старбакса в одной руке и айфоном в другой.

Как же я заблуждалась. Как Же Я Заблуждалась.
Только убив пару месяцев на решение собственной пустяковой проблемы, которая отжирала у меня половину мозга, и вздохнув, наконец, полной грудью, я поняла.
У каждого из нас своя война. Она выглядит не очень впечатляюще – никто не умирает, никто не истекает кровью, никто не расстреливает детей и женщин в массовом порядке.

Но это не отменяет того, что призыв: «Миру мир» в этот момент выглядит как минимум наивным садизмом. Если, лежа со сломанной ногой, не хочешь получать от окружающих советы начать бегать по утрам – не предлагай никому «расслабиться», «не заморачиваться», «выдохнуть» и «отвлечься». Он в этот момент и так чувствует себя не очень хорошо, а подобная забота делает из него полного лузера, который не в состоянии самостоятельно справиться с чем-то, что крутые чуваки и девчонки разруливают по дороге на бизнес-ланч.

Не можешь не говорить «не заморачивайся»? Возьми и смоги.

P.S. Это у меня такой ободряющий диалог с самой собой, наверняка никто из читающих этот блог так не делает.

Я очень долго не могла определиться, что говорить, кому говорить и как говорить в интернете. Если бы меня спросили, зачем мне нужна privacy – я бы сказала, что вот за этим. Боженька, пожалуйста, сделай так, чтобы я за всю свою жизнь ни разу ни в чем не облажалась. Не показывай никому неудачные фотографии, на которых друзья великодушно отмечают меня в фейсбуке, запрети поисковикам индексировать глупости, которые я писала в пятнадцать лет, вычеркни из истории человечества интервью, которое я давала газете «Жизнь» в шестнадцать (предпочтительно, вместе с газетой «Жизнь»), и вообще. Вот тебе мое резюме, вот тебе мой лучший портрет, вот тебе моя визитка – и пусть весь мир знает, что я серьезный человек.

Я вешала замки, создавала группы доступа, удаляла фотографии и регулярно чистила архивы. Вдруг я сейчас напишу про то, как я собиралась вступать в буддистскую секту, а завтра кто-нибудь из клиентов прочитает это и больше никогда не купит у меня ни одной идеи? Вдруг я сейчас отвечу на вопрос в формспринге, потом десять раз поменяю свое мнение, но будет поздно? И вообще, вдруг где-то существует свод правил для серьезного человека, и там написано, что у серьезного человека должен быть один e-mail, один логин и один юзерпик - а иначе он блоггер и сетевой хомячок?

И каждый раз, начиная думать на эту тему, я вспоминала про детский сад. Муниципальный детский сад Пролетарского района города Тулы во многом сформировал мой характер и качественно закалил мои нервы. Именно там я впервые стала объектом шантажа. Я глубоко просчиталась и сказала слово «жопа» в присутствии девочки Люды. Разумеется, хорошим детям (к числу которых я очень хотела принадлежать) не полагалось даже знать о существовании подобных слов. И под угрозой того, что она все расскажет о моем моральном падении воспитательнице, Люда целую неделю заставляла меня отдавать ей компот, завязывать ей шнурки (чувствуете градус садизма?) и гулять за ручку только с ней (все как у взрослых: «Люби меня, а не то хуже будет»).

Переломный момент наступил, когда она решила, что ей нужен мой бант. Я могла простить все, я могла пожертвовать компотом, но бант был частью моей четырехлетней личности. Быстро оценив перспективы дальнейшей жизни в рабстве, я пошла, встала посреди игровой комнаты, зажмурилась и отчетливо сказала: “ЖОПА”. Воспитательница поперхнулась чаем. Меня, конечно, немедленно отругали и поставили в угол. Но это было всего один раз, мой компот с этих пор был только моим, шнурки я завязывала исключительно на собственных ботинках, а при попытке отнять у меня бантик сразу давала сдачи.

И вот в какой-то момент, взвесив риски и выгоды от нерушимости образа серьезного человека, я поняла, что все. Я во всем признаюсь. Однажды я все-таки побью собственные рекорды, напишу что-то, о чем крепко пожалею, и это навсегда останется в кэше. Кто-то выложит самую-самую ужасную мою фотографию, кто-то откажется иметь со мной дело, узнав, что я верю в силу групповой медитации и не верю в институт православной церкви, а газета Жизнь непременно обнаружится в чьем-нибудь дачном сортире именно тогда, когда я добьюсь всего, о чем мечтала, и буду особенно гордиться собой. Я несерьезный человек. Я спалилась уже в тот момент, когда стояла в углу за слово “жопа”.

В фильме The Help есть одна сцена, и она повторяется много-много раз. Черная полуграмотная няня садится на корточки перед маленькой белой девочкой, внимательно смотрит ей в глаза и говорит нараспев: “You is kind. You is smart. You is important”. Девочка вдумчиво слушает. И по ее лицу сразу видно, что всё, все ее проблемы только что решились, все вопросы к миру исчезли сами собой. О чем можно плакать, если ты добрый, ты умный и ты много значишь?

Я смотрела на это и думала одну не самую новую мысль. Сколько раз я готова была поубивать всех в стремлении доказать, что я добрая? Сколько раз я делала глупости, чтобы все знали, какая я умная? Сколько раз я бросала все силы на борьбу с какой-нибудь ерундой - чтобы продемонстрировать, что я очень много значу? И как бы все изменилось, если бы в момент ярости, страха и глухого отчаяния кто-нибудь взял меня за руку, сел передо мной на корточки и сказал нараспев: “You is kind. You is smart. You is important”. Все, больше ничего не нужно было бы, я закончила бы свою войну, закопала блиндажи и пошла заниматься полезными делами.

Может, я опять пытаюсь запихнуть окружающий мир в какую-нибудь Общую Теорию Всего, но чем внимательнее я смотрю по сторонам, тем крепче мои подозрения, что у каждого внутри идет этот непрерывный процесс, попытка найти ответ на три главных вопроса. Я добрый? Я умный? Я важен? Но не для всех есть черная няня, которая вовремя обнимет, погладит по голове и ответит на них утвердительно.

Когда это понимаешь, то сразу пропадает желание кого-то побеждать, и становится немного стыдно.

У меня раньше был такой специальный парадно-выходной костюм - костюм человека с бесконечным терпением. На Землю летит метеорит, в мегаполисе проснулся вулкан, зомби повылезали из склепов и стучат по батареям, плохие люди перекладывают вещи на моем столе и цитируют шутки с башорга - а я в это время демонстрирую чудеса выдержки, обезвреживая атомную бомбу.

В реальности, конечно, никакой атомной бомбы ни разу не случалось, но это было совершенно не важно. Терпение - универсальная вещь, всегда пригодится. Можно терпеливо выслушивать глупости, терпеливо работать ночами, терпеливо закрывать глаза на некрасивые поступки, терпеливо объяснять очевидное, терпеливо надеяться, терпеливо засовывать зомби обратно в склепы и терпеливо закапывать вулканы. Да мало ли.

Терпение - вообще какая-то очень популярная в наших широтах добродетель. Ты можешь не обладать никакими другими достоинствами, но если у тебя все хорошо с терпением - ты уже молодец. Поэтому нормальная русская женщина не просто войдет в горящую избу, она в ней еще и постоит для надежности - потому что иначе она слабак и баба.

И все было бы хорошо, если бы однажды до меня не дошло, почему я была настолько терпелива. Это озарение, как и все озарения, случилось совершенно не вовремя. Я сидела и в третьем часу ночи отвечала на письма, на которые должна была отвечать моя креативная пара. У нас с ним были прекрасные отношения, он - очень душевный человек, просто у него полная тревог жизнь, поэтому он доверил мне наш общий проект целиком. Если на тебя скидывают двойной объем работы - это явный признак того, что к тебе хорошо относятся.

И вот, комментируя цветовое решение для чего-то там, я поняла, что это у меня не терпение, это трусость. Трусость и нежелание признавать существование проблемы, пока она не стала настолько большой, что терпеливо закрывать на нее глаза не получится при всем желании. Потому что не знаю, как вам, а мне гораздо проще малодушно войти в горящую избу, чем набраться смелости и сказать, что эта изба - не моя, и я туда не пойду.

Если сейчас обнаружится, что мой друг мне не такой уж и друг - то как мне с ним дальше общаться? Если я перестану делать вид, что верю вранью - то что мне потом делать с правдой? Если я скажу вслух, что не буду рисковать ради хрестоматийного подвига - то что обо мне подумают? Нет, спасибо, лучше я буду терпеливой. Это же такая добродетель.

И я бы хотела написать что-нибудь на тему того, как, осознав все это, я преодолела себя, и моя жизнь изменилась коренным образом, но это не совсем так. С тех пор я стала чаще говорить прямо, что думаю, и никто не умер. Но парадно-выходной костюм человека с бесконечным терпением все еще со мной - вдруг на Землю прилетит метеорит, в мегаполисе проснется вулкан, зомби повылезают из склепов и начнут стучать по батареям, а плохие люди будут перекладывать вещи на моем столе и цитировать шутки с башорга. Вот тогда я пойду и продемонстрирую чудеса выдержки, обезвреживая атомную бомбу.

Многие говорят, что многое из того, что многие говорят, во многом не соответствует действительности. Короче, все врут. И себе, и окружающим, причем, чаще всего, одновременно.

Люди вообще удивительные существа в этом отношении. Мы часто говорим одно, думаем другое, а чувствуем третье. Я могу говорить, что мне все равно, думать: "Сука, ты будешь жалеть до конца своей жизни" и чувствовать, что жалеть до конца своей жизни буду я. Я могу говорить "считается" вместо "я чувствую", "у меня нет другого выхода" вместо "другие выходы меня не устраивают", "они" вместо "я", "я не могу" вместо "я не хочу", "я не знаю" вместо "я надеюсь, что ты самостоятельно придумаешь правильный ответ". И если кто-нибудь ткнет меня в это носом, я буду защищаться до последнего. Потому что я - порядочный человек, а истинно порядочные люди убьют и закопают каждого, кто посмеет всерьез усомниться в их нравственной безупречности.

Именно поэтому я постоянно обвиняю в моих ошибках кого-то другого. Разве не очевидно, что окружающие люди, предметы и явления полны серьезных недостатков, тогда как мои недостатки - либо совершенно незаметны, либо вообще к делу не относятся? Клиенты, коллеги, знакомые, родители, партнеры, политическая ситуация в стране, бюрократия, экология, система образования, рынок труда, всеобщая лень, безразличие, тупость и пофигизм (которых, у меня, разумеется, нет, и быть не может). Вот настоящие источники проблем. Пусть другие люди изменятся. Я им даже помогу - расскажу им и всем вокруг, в чем конкретно они не правы. А до тех пор, пока они не меняются, разве моя вина в том, что все плохо? Я ведь не могу ничего сделать, я и так бьюсь из последних сил.

Кстати, знаете, почему я так оберегаю мою частную жизнь? Почему никому не должно быть дела до того, чем я занимаюсь, когда никто не видит? Почему вы не должны спрашивать, сколько конкретно я зарабатываю и на что трачу свои деньги? Почему вы не должны заглядывать в мой монитор? Почему вам не стоит задавать мне неудобных вопросов, если вы хотите оставаться со мной в хороших отношениях?

Правильно, потому что я - порядочный человек, у которого нет существенных недостатков и который не виноват ни в одной из своих проблем. И если вдруг у вас концы с концами в моем рассказе не сойдутся, мне придется вас убить и закопать.
А это как-то неприлично.

Если бы все люди в мире говорили только о том, что знают наверняка, Земля была бы очень тихим и скучным местом (а в этом блоге было бы полторы записи). Но, к счастью, этого не случится. Мы никогда не перестанем с умным видом высказываться на темы, в которых не разбираемся, обсуждать людей, о которых ничего не знаем, критиковать фильмы, которые не смотрели, и книги, которые не читали.

Я обожаю этим заниматься. Ну и что, что я не могу даже про себя рассказать, хватит ли у меня силы воли, чтобы не есть шоколад в 8 вечера, и зачем мне десятая красная помада. Зато какое удовольствие поведать кому-нибудь, почему он делает то, что делает, и почему ему нужно делать что-нибудь другое. Чувствуешь себя потрясающе проницательным человеком. И главное – совершенно бесплатно.

Вчера в такси я ехала на очередную встречу и в течение часа, пока машина тащилась по московским пробкам, обсуждала книгу, которую я не читала, с человеком, который ее написал. Мне понравился сюжет, поразила глубина мысли автора, показалось, что все рецензенты, которые высказались против – просто ничего не поняли. В общем, я получила большое удовольствие и с нетерпением жду, когда автор напишет что-нибудь еще, мне кажется, у него талант.

***

К сожалению, я действительно ничего не могу сказать о художественных достоинствах книги, но меня зацепила основная мысль, и я думала ее до самой ночи. Каждый человек всей своей жизнью готовит собственную смерть. Посмотрите на то, как кто-нибудь живет, и вы узнаете, как он умрет.

Мы все немного верим в то, что уж наша-то судьба готовит нам что-то необыкновенное. Вот буквально завтра (ну, максимум, через пару лет) произойдет чудо. Повезет и выиграем в лотерею, позовут на потрясающую работу, поступит предложение, от которого невозможно будет отказаться. На крайний случай придет кто-нибудь большой и умный и одобрит наш замечательный план новой жизни с понедельника.

Франк (автор) рассказал о том, что люди достигают удивительных высот в искусстве бегства от решений, не понимая, что решение все равно принимается. Решение ничего не менять, не делать, не рисковать, не подставляться, не говорить вслух, не ошибаться, не выглядеть глупо, не жить. И все это закономерно ведет к смерти – такой же скучной и стандартной, какой была жизнь.

Вряд ли кто-нибудь мечтает умереть, гордый вовремя выплаченной ипотекой. Удовлетворенный тем, что оправдал ожидания людей, которые сами не знали, чего ожидать. С яркими воспоминаниями о приключениях в виде пары тонн продуктов из супермаркета и сотни просмотренных сериалов. С радостью от того, что прожил жизнь как все нормальные люди - и никого не подвел (кроме самого себя). Вряд ли также кто-нибудь планирует умереть глупо и внезапно, в последнее мгновение осознав, что всем, ради чего он жил, была стабильность и счастливая спокойная старость.

Выбери себе хорошую смерть - и хорошая жизнь получится сама собой.
В общем, вчера я узнала, что умру. И очень удивилась.


Книжка на амазоне

Однажды к прекрасной принцессе приехали свататься три принца: очень прекрасный принц, в меру прекрасный принц и ни разу не прекрасный принц.

Очень прекрасный принц рассказал, что вот уже три сезона подряд он побеждает чудовищ и предоставил соответствующие сертификаты.
В меру прекрасный принц рассказал, что недавно он купил третье тридевятое царство, пообещал переписать на нее одно и подарить коллекцию современного искусства в придачу.
А ни разу не прекрасный принц рассказал, что по дороге к принцессе он увидел, что она увлекается разведением гладиолусов, и предложил свою помощь в прополке.

Прекрасная принцесса вышла замуж за ни разу не прекрасного принца и отдалась ему прямо на клумбе. Трижды.

Мораль: говорите по делу.

***
Однажды прекрасная принцесса повесила на фейсбуке похабную частушку собственного сочинения.

Вся королевская конница и вся королевская рать возмущались и писали гневные статусы. Принцы и принцессы из сопредельных государств куртуазно выражали неудовольствие в специально отведенной группе.

Но прекрасная принцесса не увидела этого и совершенно не расстроилась.
Потому что никто из них не был у нее в друзьях.

Мораль: нельзя отнять радость творчества.

***
Однажды прекрасная принцесса отправилась в гости к прекрасному принцу.
Она надела кружевные перчатки, надушилась селективной парфюмерией и по дороге листала томик с пьесами Теннесси Уильямса, повествующими о конфликте духовного и плотского начал.

Когда она приехала, прекрасный принц радостно хлопнул ее по заднице и сказал, что они идут смотреть футбол и пить пиво.

Прекрасная принцесса весь вечер орала: «Гол», стучала кружкой по барной стойке и получила массу удовольствия.

Мораль: разностороннее развитие личности – залог счастливой судьбы.

Я очень редко размещаю в блоге чужие тексты. И я знаю, что вчерашняя статья вызвала у многих резкое отторжение. Я услышала, что я сошла с ума, что статья гадкая, что я незрелая личность, что у меня нет ничего святого, что я со своим «никто никому ничего не должен» в итоге останусь одна. Возможно, все, резко осудившие меня, правы, а я глубоко заблуждаюсь и потом, когда пойму это, пожалею, но будет поздно – все уже от меня отвернутся.

Я постараюсь мужественно перенести это наказание, если именно таким должен быть итог моих действий.
Но сейчас мне хотелось бы рассказать о том, почему я разместила эту статью.
Я могу ошибаться, но мне кажется, что близкие отношения можно строить только с тем человеком, которого видишь таким, какой он есть – и при этом любишь. С тем, кого знаешь. С тем, кого понял. И, поняв, принял целиком. Не с концепцией партнера, который должен и которому должны. Не с концепцией друга, который обязан и которому обязан ты. И уж точно не с концепцией родителя, любящего и любимого только по факту родственной связи. Потому что самое страшное, что можно сделать с близким человеком – заменить его социальной ролью и любить эту социальную роль.

Меня обвинили в том, что я призываю снять родителей с пьедестала и отправить в дом престарелых. Наплевать на их мнение и пренебречь их ожиданиями. Возможно, именно так это выглядит со стороны, и мне очень жаль, если я дала повод сделать подобные выводы. Но я верю, что только сняв человека с пьедестала, можно подойти и обнять его. Увидеть его, настоящего, посмотреть ему в глаза и сказать спасибо за все, что он для тебя сделал. Именно ему, а не непогрешимому богу, которому это ничего не стоило.

Эта статья тронула меня не потому, что я вдруг осознала, как неправы были мои родители и какую душевную травму мне пришлось вынести. А потому, что я увидела, возможно, впервые в жизни, что у этой медали есть другая сторона.

Я слышала, что «ребенок в неоплатном долгу перед родителями», но мне никто не давал повода по-настоящему глубоко задуматься о том, что у родителей есть свои интересы, свои мечты и свои потребности, которыми им приходится жертвовать.

Я слышала, что в меня много вложили. Но я никогда настолько остро не чувствовала, во что конкретно моей маме и моему папе это вложение обошлось. Чем больше тебе говорят, что в детей «много вкладывают», тем быстрее это превращается в клише.

Я слышала, что я обязана оправдать ожидания родителей. Но я не представляла, насколько это тяжело – не задушить своего ребенка этими ожиданиями. И я впервые оценила ту свободу, которую мне дали при выборе профессии. При выборе друзей. При выборе спутников. У моих мамы и папы наверняка имелось свое мнение на этот счет. Но они мне говорили: «сделай так, как считаешь нужным, мы тебя поддержим». Я думала, что это нормально и по-другому не бывает и протестовала, когда у них не хватало сил понять абсолютно все мои выборы. Оказалось, что бывает и по-другому. Теперь я знаю и ценю это.

Я не хочу любить моих родителей только за то, что они хорошие родители – которые меня накормили, одели и обули. Я хочу любить их за то, что они хорошие люди – которые меня поняли, поддержали и подарили мне свободу быть такой, какой я хочу. Я не хочу заботиться о них потому, что они в меня вложили много труда, времени и сил. Я хочу заботиться о них потому, что я вижу, что они нуждаются в этой заботе не меньше меня. Их щедрость научила меня стараться быть щедрой. Их мудрость научила меня стремиться к мудрости. Их терпимость рождает во мне желание быть более терпимой.

Я делаю свое дело, а ты делаешь свое дело.
Я живу в этом мире не для того, чтобы соответствовать твоим ожиданиям.
И ты живешь в этом мире не для того, чтобы соответствовать моим ожиданиям.
Ты – это ты.
А я – это я.
И если нам случилось встретить друг друга – это прекрасно.
А если нет – этому нельзя помочь.
(Ф. Перлз, 1951)

Я разместила эту статью потому, что я верю в то, что никогда не поздно встретить своих родителей – живого мужчину и живую женщину. Узнать их заново и рассказать им о себе. Понять, чем они жили все эти годы, и рассказать, чем жил ты. Полюбить их - уже понимая, кого ты любишь. И эта любовь никогда не заменит и не отменит родственной. Она к ней просто добавится.

Я сожалею, если у кого-то статья вызвала горечь или заставила испытать гнев.

http://www.livejournal.ru/zh_zh_zh/children/id/1736 - оригинал статьи

В нашем теле есть орган, который не видно на узи, но при этом одним своим существованием он причиняет человечеству больше неудобства, чем все воспаленные гланды мира. Имя ему – глубина души. Факт наличия глубины души в организме никто не проверял, в нее принято просто верить. Как в Деда мороза.

- «Он игнорирует мои просьбы, не отвечает на смс, приходит ближе к полуночи, на мой День рождения купил в переходе кислотно-зеленого йоду и сам долго смеялся, но я знаю, что в глубине души он меня любит и заботится обо мне»;

- «Она никогда не звонит первой, отменяет встречи в последний момент, если приходит – безразлично ковыряет салат вилкой и рассказывает про других мужчин, но мне кажется, что в глубине души она мечтает выйти за меня замуж и родить пятерых детей».

Я очень долго верила в глубину души. И легко соглашалась и с первыми, и со вторыми. Ну, потому что – почему бы и нет? Мы ведь такие сложные. Такие таинственные. Пойди разбери, почему мы не отвечаем на смс, не звоним и отменяем встречи в последний момент. А потом до меня дошло, что есть большая разница между тем, чтобы оставлять ближнему право на внутреннюю неоднозначность, и тем, чтобы объявлять фактом нечто, желательное лично тебе. Не говоря уже о том, что в 90 случаях из 100 все просто: что видишь – то и получишь.

***
Представьте, что вы дружите с Машей. У Маши есть три зеленых яблока. А вам этих яблок нужен килограмм, красных. И в данной ситуации разумным было бы пойти на рынок и купить килограмм красных яблок у того, кто готов вам продать килограмм красных яблок. Но рынок – это так абстрактно, так далеко – а вдруг там вообще никаких яблок не будет? А вдруг санитарный день? А Маша – вот она здесь стоит, она классная. И вы делаете смелое предположение, что килограмм красных яблок у Маши все-таки есть. В глубине души. А если приложить соответствующие усилия, она вам их отдаст. Ведь это было бы очень кстати.

«Маш, а хочешь, я тебя в кино свожу?» - добродушно интересуетесь вы. Маша удивлена, но она, наверное, хочет, тем более, что вы делаете вид, что вам это абсолютно не тяжело. Вы ведете Машу в кино. Но после этого килограмма красных яблок у вас не появляется. «Что за фигня?» - думаете вы и ведете ее в кафе. Вы гуляете с ее собакой. Вы клеите ей обои. Вы ремонтируете ее машину. И ничего не происходит. «Да что же ты за сука такая» - возмущаетесь вы и предлагаете ей переехать к вам. Цена килограмма красных яблок взлетает до небес. Какой там рынок - теперь вам принципиально получить свои яблоки именно у Маши. Вы говорите себе, что это судьба. И здесь уже ясно, чем дело кончится: придет день, когда кто-то будет кричать: «Я на тебя жизнь положил, а тебе для меня паршивых яблок жалко», кто-то будет рыдать в ответ: «Да нет у меня никаких яблок, с чего ты взял?».

Действительно, с чего? Я сознательно не беру ситуацию, когда коварная Маша старательно вводит вас в заблуждение, потому что ей тупо нравится ходить в кино (хотя часто именно это и происходит). Но сплошь и рядом случается так, что мы не до конца честны в своих намерениях, а у окружающих людей просто нет того, что нам нужно: килограмма красных яблок, желания рожать от нас пятерых детей, потребности в совместном отдыхе, способности говорить по душам, банально – любви к нам и, соответственно, возможности эту любовь демонстрировать. И это нормально. Точно так же, как нормально хотеть всех этих замечательных вещей.

Ненормально – заниматься рэкетом, пытаясь вытрясти из первого симпатичного человека, затесавшегося поблизости, то, чего у него нет - только на том основании, что «в глубине души» у него это, возможно, отыщется.

Не отыщется. Если у кого-то что-то для вас есть, он этим поделится сам. Не из глубины души - а от всей ее широты.

Мне было пять, и я была сказочно богата. Я сидела на полу посреди самой обычной игровой комнаты самого обычного детского садика и была самой необычной девочкой на свете. Потому что в правом кармане голубого ситцевого платья у меня был рубин величиной с колесо от игрушечного грузовика. Я старалась не подавать виду и сохранять невозмутимость. Но в душе у меня все замирало от восторга. Я водила большим пальцем по его прохладным граням, время от времени доставала, смотрела, как он красиво переливался на свету - и чувствовала, что передо мной раскрываются удивительные перспективы. Я вот-вот должна была отправиться в путешествие, открыть Новую Гвинею, как Миклухо Маклай, построить там собственный дворец и еще один для бедных аборигенов, купить большое белое пианино, завести хомячка и щенка колли и целыми днями смотреть мультики. Я представляла, как обрадуется мама и как удивятся дворовые друзья.

Когда настало время тихого часа, я аккуратно сложила платье на стульчик и пошла придумывать торжественную речь, с которой я буду вручать дворец благодарным новогвинейцам. А когда я проснулась, мир рухнул. Я сразу почувствовала неладное – еще на подходе к стулу: платье не лежало, оно висело на спинке. Поспешно надев его и запустив руку в карман, я поняла, что все. Пиздец Новой Гвинее. Я еще не знала такого емкого слова, но с предельной ясностью ощущала, что произошел именно он. В пять лет я впервые почувствовала парализующую боль беспомощности – когда всего секунду назад мир был щедрым, добрым и полным приключений, а теперь впереди только мрак, ужас и отчаяние.

Я ходила и спрашивала у всех, не видел ли кто, не брал ли. В конце концов выяснилось, что нянечка споткнулась о стул, платье упало, из кармана вылетел огромный острый осколок, и она выбросила его от греха подальше, чтобы не никто не порезался. Когда я попыталась объяснить про рубин, про пианино, про Миклухо Маклая, меня подняли на смех. Меня спросили, где я его нашла. Я рассказала, что нашла его при самых располагающих обстоятельствах - во время прогулки, сразу за забором. Мне сказали, что это простое стекло, рубины – большая редкость и очень дорого стоят, они не валяются за заборами. Я услышала, что рубины – большая редкость и очень дорого стоят, и не валяются за заборами. С той минуты прошло девятнадцать лет, но громче, безысходнее и горестнее, чем в тот момент, я не плакала потом ни разу в жизни.

В этих слезах было все – невыносимость предательства взрослых (как же они могли выбросить то, что мне было так дорого?), ненависть к собственной глупости (дурадурадура, сама виновата, оставила без присмотра), жалость к бесприютным хомячкам, к некупленному колли и ощущение, что больше никогда. Что конкретно никогда, я не знала, но совершенно точно чувствовала: Никогда. Ничего. И от этого Ничего я захлебывалась с утроенной силой, и казалось, меня вот-вот разорвет пополам.

И тогда одна из воспитательниц сделала вещь, которая даже сейчас поражает меня до глубины души. Она взяла со стола вазу из прозрачного красного стекла, такую, помните, с волнистым краем – они у всех были. Взяла полотенце. И сказала: «Пошли». И я пошла. Она вывела меня во двор, села на корточки, обернула вазу полотенцем и со всей силы ударила сверток об асфальт. В свертке глухо хрустнуло. Она раскрыла полотенце. И внутри были они – рубины. Она выбрала самый большой и отдала мне. Я взяла. Положила в карман. Он был таким же прохладным, и у него тоже были грани, которые можно было аккуратно пощупать большим пальцем. Он так же красиво переливался на свету. Я перестала рыдать, сказала спасибо, вернулась в игровую комнату, села на пол и попыталась представить все заново. Через минуту я встала с пола, пошла и выбросила рубин в мусорное ведро.

Потому что это было простое стекло, а рубины – большая редкость, очень дорого стоят и не валяются за заборами.

P.S. Потом мне подарили еще много настоящих драгоценных камней. Но про тот красный осколок вазы я помню до сих пор.

Есть одна вещь, которую я не могу взять и поменять, не могу не обращать на нее внимания, и при этом она довольно часто меня злит. В современном мире считается, что для того, чтобы быть нормальным, недостаточно быть просто нормальным – нужно быть молодцом. Желательно, всегда. И желательно - для всех. Если для 99 людей из ста ты молодец, а для одного мудак – то ты мудак. Если для двух – то вообще без вариантов, то, что ты мудак - это уже дважды доказанный факт.

И поэтому все человечество ходит грустное. И поэтому жизнь – борьба. И поэтому если ты где-то для кого-то сегодня не молодец – это проблема. Я еще не встречала ни одного представителя нашего биологического вида, у которого была бы непробиваемая самооценка. Даже людям с устойчивой психикой и непоколебимой верой в свою избранность в некоторых ситуациях достаточно малости, чтобы начать священную войну за право считаться хорошими.

Как-то раз я стояла в прайме и воодушевленно рассказывала одной девочке про замечательную сыворотку (простите за последующие косметические подробности, это просто реальная ситуация). Мне ее посоветовала знакомая, которой посоветовала ее другая знакомая и теперь у нас у всех троих прекрасный цвет лица, несмотря на 12 часовой рабочий день. Это большое событие для каждой женщины, об этом невозможно молчать.

И вот как раз в той части, когда я рассказывала, как эта потрясающая вещь изменила мою жизнь, другая знакомая девочка, которая стояла в очереди сразу за мной, посмотрела на меня строго и сказала, что если бы я питалась правильно, у меня не было бы проблем с кожей. И в этот момент мне было нечем крыть – потому что в одной руке у меня был большой американо, а в другой – грешная булочка с карамелью. И не то чтобы у меня были проблемы с кожей, нормально у меня все с ней – но вы же понимаете, как это работает.

На целых десять секунд я из девушки, которая делится радостью оттого, что каждое утро видит себя в зеркале отдохнувшей, превратилась в собственный кошмар - Девушку с Проблемами, а Она Еще и Булочки Ест. Целых десять секунд понадобились мне, чтобы отмотать эту логическую цепочку обратно, прийти в себя и спокойно сказать спасибо за чуткость и заботу.

Это я все так подробно рассказываю, потому что моей первой и честной реакцией было желание ответить ей, что в ее обеде восемьсот калорий (и это было бы правдой). Если так легко одной фразой объяснить человеку, что он не молодец, потому что у него есть проблема, которой у него нет, и заставить его почти сказать то, о чем он обычно благоразумно молчит, представляете, что творится, когда попадают в наши настоящие больные места?

И с этим всем нужно как-то жить. И с оптимизмом смотреть в будущее (потому что пессимизм для лузеров). И иметь дело со своими реальными недостатками, и прощать себе реальные факапы, и смириться с тем, что какие-то из них действительно большие.

А теперь представьте, как бы всем вдруг стало легко, если бы завтра пришел кто-нибудь главный и авторитетно сказал, что все! Нет ни у кого никаких проблем. Все молодцы. Если ты фотографируешься в туалете – это нормально. Если не фотографируешься – это нормально. Если ты сегодня мудак – это нормально. Если завтра ты молодец – это нормально. Если ты ешь булочки с карамелью – это нормально. Если не ешь – это тоже нормально...

И вот жалко, что нет такого главного человека, да?

Человека, отягощенного внутренним монологом, узнать легко: утром он встает, благодарит Вселенную за новый день и искренне желает мира всему сущему, но уже к семи часам вечера не выдерживает и пишет в твиттере, что все идиоты.

Я очень люблю свою работу. Если бы за то, что я делаю, не платили денег, я бы все равно это делала. И есть только одна вещь, которая не поддается моему пониманию – то, с какой скоростью незначительные трудности раздуваются до космического масштаба. Любая ерунда может внезапно подвергнуться тщательному анализу, вывернуться наизнанку и оказаться Консерном (любимое слово агентств и маркетинговых отделов, concern - проблема, требующая немедленного разрешения).

Консерном способен стать черный стул в кадре, недобрый комментарий на ютьюбе, неправильно пробежавший к миске котик – короче, любое явление окружающей действительности, которое может хотя бы косвенно трактоваться как угроза. И это все действительно важные вещи. Но ни одна из них все равно не должна становиться поводом для того конца света, который обычно устраивается.

Короче, долгое время я честно не понимала - ну как же так, ну все же разумные люди, ну почему вместо алгоритма "увидел проблему-решил проблему" нужно проходить семь кругов ада с прогнозами в какой глубокой заднице мы все окажемся, если из-за этого котика в итоге остановятся продажи и всех уволят.

А недавно мне рассказали про обезьян. И я все поняла. У обезьяны очень четкая картина мира: если ты сидишь на пальме, ешь банан, и вдруг в ближайших кустах что-то зашевелилось – бросай банан, начинай орать и сваливай. Потому что с минуты на минуту сожрут тебя, всех твоих детей и сородичей, инфа 100%. У природы был только один способ спасти этих животных от вымирания –заставить их в любой ситуации неопределенности становиться параноиками и представлять картину «все умерли мучительной смертью». Иначе никакая сила не смогла бы оторвать тупую мартышку от банановой пальмы, прежде чем ей действительно начали бы откусывать голову.

Как можно догадаться, когда дело доходит до инстинктов, то у нас с обезьянами гораздо больше общего, чем хотелось бы. Первым делом мы совершенно естественно представляем максимально ужасный вариант развития событий. Поэтому если случилась какая-то неприятная фигня, и теперь всем кажется, что вокруг враги, будущее будет тяжелым, мрачным, а потом все умрут – то это нормально. Но, скорее всего, неправда. Потому что, вне зависимости от того, насколько страшно обезьяне, фактический бурундук в кустах просто не способен устроить эту воображаемую кровавую баню, даже если ему написать сценарий и вручить раскадровку.

Так что, никого не съедят. И все будет хорошо. Инфа 100%.

В детстве я очень плохо кушала и очень много думала о судьбах человечества – от многочасового созерцания тарелки супа философское отношение к жизни развивается как-то само собой. Так вот, главным вопросом, волновавшим меня в юные годы был: «Почему дети в Африке голодают?».

Когда мне сообщили о голодных африканских детях в первый раз, я ужаснулась и неделю спрашивала, когда же их всех вывезут и спасут (а мне можно будет перестать есть суп из чувства долга). Через месяц я предложила съездить в Африку самим и забрать к нам хотя бы парочку (а лучше всех, вместе со взрослыми – тогда бы мне не пришлось есть котлеты тоже). Через два я смирилась и начала выливать суп в унитаз, потому что моя детская интуиция подсказывала, что ситуация как-то затянулась.

Но так никем и не спасенные голодные африканские дети надолго запали мне в душу. Время от времени я наводила справки у бабушки, как они там, не умерли ли и почему они еще не уехали из Африки, если там совсем нечего кушать. И бабушка находила самые убедительные причины.

Потому что их дом в Африке.
Потому что они еще маленькие и родители их не отпустят.
Потому что из Африки не ходят автобусы.
Потому что они здесь замерзнут.
Потому в Африке должен кто-то жить.

Каждое из этих утверждений мгновенно ставило меня в тупик и пресекало любые возражения - бабушка была непререкаемым авторитетом в вопросах мироустройства. Дом – значит, дом. Не отпустят – значит, не отпустят. Замерзнут – значит, замерзнут. И становилось абсолютно ясно, что у бедных африканских детей нет никакого другого выхода, кроме как голодать. Это был их долг - перед Африкой, перед родителями и перед всем мировым сообществом.

Африканский вопрос прошел со мной через годы. А потом я выросла и оказалось, что Африка – везде. Если посмотреть вокруг, то в любом офисе, в любом ресторане, в любом вагоне метро, в любой вечерней пробке есть голодные африканские дети - люди, которым плохо и которые ничего с этим не делают. И в глубине души все знают, что для каждого существует возможность более счастливой жизни. Но ведь возможность - это "всего лишь" возможность. Всегда надежнее стоически идти проверенным путем оправданного страдания, сводя свои шансы к нулю.

На каждую ситуацию, когда всем больно и тяжело, находятся исключительно возвышенные аргументы, почему это правильно и почему с этим нужно жить. Все они, по большому счету, сводятся к двум: первый - «наш дом в Африке», второй - «из Африки не ходят автобусы». С ними невозможно спорить, потому что в них нет логики – есть только страх. Страх того, что все предыдущие подвиги были необязательными, а значит - впустую.

Поэтому, наверное, дети в Африке голодают, голодали и будут голодать.
Пока не поймут, что у них есть еще и вариант вырасти, уехать и никогда больше этого не делать.

Начну с предположения, что в этом мире никто не считает себя упертым идиотом. И, как можно догадаться, некоторая часть человечества все-таки время от времени заблуждается на свой счет.

В связи с этим вопрос: у вас есть цель, и десять людей предлагают разные способы ее достижения: кого слушать?
Я и моя тяга к воссозданию мира во всем мире долгое время предполагали, что слушать нужно всех, а потом находить консенсус (он же компромисс, он же золотая середина). Практика показала: будешь слушать всех – утонешь в потоке говна. Люди обладают потрясающим умением задвигать глупости с умным лицом, даже когда они понимают, что говорят ерунду. Эта ерунда (она же bullshit) замечательно маскируется под теоретические выкладки, статистические данные, резонные доводы, медийные планы, креативные концепции, квартальные отчеты, отчего начинает выглядеть вполне прилично. Но если нужно реально что-нибудь сделать, а не график в экселе нарисовать, они все вам не друзья.

Когда-то давно мне попалась огромная немецкая статья по антропологии.
Статья со всей убедительностью доказывала то, что все знали и без ее автора (тем удивительнее было ее появление). Если в комнате собрались десять человек, слушать нужно того... кто тебе больше всего нравится. В жизни эти люди подпадают под понятия «нормальный мужик», «адекватный парень», «приятный человек». Приятный – это тот, с кем хочется пойти в свободное время выпить кофе. Если таких среди собравшихся нет – стоит слушать себя.

Дело в том, что в пространственно-временном континууме не существует такого понятия как адекватность.
Если кто-то кажется нормальным, то, скорее всего, у вас с ним совпадает система ценностей и уровень осведомленности (они же образование-культурный контекст-моральные установки). Это означает, что данный человек с большей вероятностью будет считать благом нечто, что является благом для тебя (если, конечно, он не пришел всех грязно кинуть ради наживы вопреки своим человеческим склонностям).

Окружив себя «нормальными людьми», можно идти и переворачивать мир:
Устраивать революции, выводить на рынок инновационные бренды, строить межгалактические ракеты. Даже у самой бредовой идеи найдутся адекватные сподвижники, которые помогут ей завоевать массы. Они были, к примеру, у Гитлера. Вряд ли он просыпался по утрам с мыслью уничтожить все живое и войти в историю как самый мерзкий вождь всех времен и народов. У него было Благо, которое вначале разделили с ним другие симпатичные парни и сказали ему, что он молодец и выбрал правильный путь.

Они поддержали даже того, кто придумал леопардовые лосины. И пиццу с курицей, беконом, говядиной и колбасой. И программу Шесть кадров. И массу других потрясающих вещей. Смогли они – сможет каждый. Для этого нужно только начать пить кофе с приятными людьми и перестать искать консенсус со всеми остальными.

Я всегда думала, что работа креативщика в рекламе – это такой отважный путь гуманитария в мире всепоглощающего капитализма. Вот сейчас я (и мой филфак, и мой богатый внутренний мир) приду, сяду с большим блокнотом посреди большого рекламного агентства - и разом всех спасу от дурацких слоганов, слащавых текстов, вечномолодых мам, разговаривающих с йогуртами, и этого ужасного голоса за кадром на пару октав выше человеческого.

В конце концов,
раз уж реклама все равно существует, то почему бы не добавить к огромным медийным бюджетам немного здравого смысла. Немного искренности. Немного самоиронии. И справочник Розенталя, например. Ведь мы же все видим, что то, что есть – не очень хорошо. Любой человек старше пяти лет радостно скажет, что в рекламе работают бездарности, которых не взяли снимать мультики. И вряд ли мы сможем ему ответить что-нибудь содержательнее, чем «сам дурак».

Я пока не знаю точно,
почему же у меня не получается исполнить предвыборные обещания сразу и целиком. При ближайшем рассмотрении наверняка выяснится, что мне лично не хватает трудолюбия, или ума, или опыта, или еще чего-нибудь важного, что позволило бы связать понимание «это плохо» со знанием «вот, как это все исправить». Но вокруг себя я вижу умных и талантливых людей, которые явно хотят создать как можно больше хорошего и как можно меньше того, за что потом будет неловко.

Тут будет небольшое отступление:
Когда мне было пятнадцать, я намеревалась стать крупным писателем и, по совместительству, поэтом поколения. Честно говоря, я до сих пор вынашиваю в душе этот тайный план, это план Б, на случай, если мир рекламы спасет кто-нибудь другой. Так вот, знаете, что самое крутое в том, чем занимается писатель? Возможность сказать: «я так вижу». И писать в соответствии с этим видением ровно до тех пор, пока не отсидишь свою писательскую задницу. А потом посмотреть на написанное внимательно, и исправить все, что тебе не нравится. И нести за результат полную ответственность.

Если проводить параллели, то реклама работает так:
В агентство приходит клиент и говорит: «Мой стиральный порошок отбеливает лучше всех». Ты говоришь: «Я вижу пингвина. Белого. С ног до головы». Креативный директор смотрит и отвечает: «Отличная идея, но пусть он в конце смешно подпрыгнет». Пингвин смешно подпрыгивает. Вы показываете идею стратегам и менеджерам и они говорят: «Отличная идея. Но как же альпийский луг? Мы десять лет снимали ролики про альпийский луг, альпийский луг – это must». И в лучшем случае пингвин умирает. В худшем он едет к клиенту. Белый пингвин. Забавно подпрыгивает. На альпийском лугу. Если повезет, клиент спросит: «Вы что, идиоты?». Если не повезет, он скажет: «Отличная идея, но у меня есть небольшие комментарии».

Вообще, схем получения белого пингвина, прыгающего на альпийском лугу - десятки.
Абсолютно каждый участник процесса может рассказать кучу историй, когда он видел что-то потрясающее, а получилось то, что получилось. Иногда бывает, что тебя изначально ставят в ситуацию, что твоя «Война и мир» на 30 секунд должна ОБЯЗАТЕЛЬНО содержать призыв к действию, луга, семью и маленьких котят – и выглядеть прилично. Причем, каждое требование по отдельности звучит очень логично. А иногда, к примеру, белый пингвин оказывается говном.

Рассказывают, что Nissan снимал ролик с Дэвидом Линчем.
Естественно, на великого режиссера все молились, бюджет был около миллиона долларов, и до последней минуты ничего толком было не понятно, потому что Линч «придет и все сам сделает». На PPM режиссер опоздал, не принес ни одного референса, устало закрыл лицо рукой и сказал: «I see… I see shadows coming from the darkness…». И ему поверили.... И он снял какую-то феерическую фигню. Это я к тому, что для скептического отношения к фразам из разряда «я так вижу» есть объективные причины.

Понятно, что у меня есть план Б
Но мне бы очень хотелось осуществить план А. У меня есть смутное ощущение (“I see shadows”), что если так отлично работает схема «взять и постепенно испортить», должна сработать и схема «взять и в несколько заходов улучшить». Пока мне кажется, что рекламу, которая мне действительно нравится, делают гении. Хорошо, не гении. Выдающиеся люди, которые смогли договориться между собой, определить совместное «мы так видим» и умудрились ничего не испортить по дороге. Представляете, какие они могли бы делать мультики?

Мы не такие как все. Нам нравятся необычные вещи. И смелые концепции. И неординарные решения. Мы берем от жизни максимум. Мы мыслим нестандартно. Мы открыты к экспериментам, ненавидим шаблоны, смотрим в будущее. И в глубине души мы чувствуем, что это полная фигня.

Потому что мы похожи друг на друга. Нам нравятся понятные концепции. И решения, от которых нам лично есть хоть какая-то польза. Нам не нужно от жизни «всё» - у нас на это не хватит либо денег, либо времени. Мы мыслим так, как привыкли. Мы не хотим экспериментировать с тем, что и без нас неплохо работает. Мы с удовольствием пользуемся шаблонами, потому что они все упрощают. И, кстати, никакое будущее не заставит нас поменять что-нибудь в настоящем.

Ориентируясь на вышеперечисленные тренды, хотелось бы отметить, что единственная стратегия продвижения компании Humankind LTD - беречь друг друга.